Перейти к основному содержанию

Главный принцип кадровой политики

Уважаемые подписчики и все, кому небезразлично наше прошлое!

Хочу еще раз поблагодарить наших постоянных подписчиков, число которых переросло за двадцать тысяч. Я очень благодарен каждому, кто к нам присоединился.

Нас, преданно любящих историю и понимающих, что без нее не разберешься в делах нынешних, все больше.

Скажем, когда нынче кого-то — совсем еще юным - назначают на высокую должность, первый вопрос — он чей? Чей сын, зять, племянник? Из какой семьи или клана? Где и когда вошел в ближний круг?

Я написал новую книгу: "ДИНАСТИИ, КЛАНЫ И СЕМЬИ В РОССИИ ОТ ЛЕНИНА ДО ПУТИНА" - о кадровой политике в нашей стране на протяжении последнего столетия. И что же открывается?

«Чужих меж нами нет» - сказано в коротком японском стихотворении, полюбившемся мне со студенческих лет. Родная кровь — наиважнейший критерий кадрового отбора. Дело не только в естественном желании порадеть родному человечку, уважить старых друзей. Свой — не подведет! Не предаст! Не переметнется на другую сторону! Родная кровь — гарантия верности. А ничто так не ценится в высшем эшелоне власти, как верность.

Когда Никиту Сергеевича Хрущева в один день внезапно лишили кресла руководителя партии и правительства и отправили на пенсию, многоопытный член президиума ЦК и первый заместитель председателя Совета министров Анастас Иванович Микоян, который несколько десятилетий провел на политическом Олимпе, наставительно сказал его детям:

- Хрущев забыл, что и при социализме бывает такая вещь, как борьба за власть.

Это мне дочка Хрущева рассказала, Рада Никитична.

Думаю, изучен и учтен неудачный опыт Михаила Сергеевича Горбачева, который, возглавив страну, не расставил первым делом на ключевые посты тех, кого знал много лет, кто лично предан. Не привез с собой надежную команду — ставропольцев на высоких постах раз-два и обчелся. И Горбачев повторил ошибку Хрущева — не поставил во главе КГБ человека, который был бы кровно заинтересован в благополучии вождя.

Политика — это и есть непрерывная борьба за власть. Ни одна, пусть самая убедительная победа не может считаться окончательной. Знавший в этом толк Иосиф Виссарионович Сталин в одном из писем своим помощникам сформулировал один из постулатов успеха:

- Нельзя зевать и спать, когда стоишь у власти!

Совершенно очевидно, что политика - это особое искусство, талант. Ему не научишься, на университетской скамье не освоишь, у старших товарищей не переймешь. Уверен, это врожденное качество. И оно проявляется в нужный момент. И умение подбирать кадры - особый талант.

Аппарат, номенклатура, кланы, правящий класс незаслуженно остаются в тени, потому что все внимание достается первому человеку. Но в нашей стране — во всяком случае в последнее столетие - аппарат всевластен. Однако же мы мало знаем наш истеблишмент! Лишь иногда приоткроется занавеска и общество видит мир, который разительно отличается от жизни обычных людей. И тут уж речь не о привычных привилегиях правящей элиты. Помню, как жена одного из руководителей комсомола, пылко призывавшего молодежь ехать в дальние и необжитые края на стройки коммунизма, жаловалась, что временно осталась без прислуги и это невыносимо.

Но жизнь прежней элиты не сравнима с нынешней, и не только потому, что научно-технический прогресс открывает новые возможности. То в объектив фотокамеры попадут диковинные часы чиновника высшего ранга, чья стоимость сравнима с бюджетом здравоохранения целого города. Но когда к чиновнику подступают с вопросами, неужто на казенную зарплату купил, он искренне обижается: а какие часы он должен носить? Ведь все, кто вокруг него, носят такие же или много лучше и дороже!

То появятся кадры пышной вечеринки на огромной яхте, арендовать которую не хватит зарплаты и самому президенту. И опять очевидное удивление в ответ на вопросы: а где же отметить радостное событие, как не на яхте? Все так делают!

То выясняется, что один из руководителей правительства летает только на частных самолетах. Лайнеры государственной авиакомпании, предназначенные для первых лиц, недостаточно для него хороши...

Надежные друзья, те, кому можно верить, - важнейшая в жизни ценность.

Друзья — хорошо, а родная кровь - еще лучше. О родных надо заботиться, потому что родственник, как правило, на твоей стороне. Кому же еще доверять, как не родным людям? Это давняя традиция, заведенная еще Лениным. Ничто не рождается на пустом месте. Нынешние вожди учитывают богатый опыт своих предшественников.

В первом советском правительстве важнейший для нашей необъятной страны пост наркома по железнодорожным делам (путей сообщения) оставался вакантным до 20 ноября 1917 года, когда его занял Марк Тимофеевич Елизаров, женатый на старшей сестре Ленина Анне Ильиничне. Владимир Ильич его и сделал министром.

Младшего брата Ленина Дмитрия Ильича Ульянова в 1914 году мобилизовали в армию и отправили военным врачом в Крым. После революции положение скромного крымского врача переменилось. Наркомом здравоохранения и одновременно заместителем председателя Совнаркома Крыма назначили именно Дмитрия Ульянова.

А вот для того, чтобы порадовать министерским портфелем брежневского свояка Константина Никитовича Беляка, в 1973 году образовали новое министерство машиностроения для животноводства и кормопроизводства. Беляк получил ленинскую премию и золотую звезду Героя социалистического труда. Отзывались о министре плохо: пустой, амбициозный и хамоватый. Но Беляк был женат на сестре Виктории Петровны Брежневой.

Едва Константин Устинович Черненко стал генеральным секретарем, его родного брата Александра утвердили членом коллегии министерства внутренних дел. А брежневского зятя, Юрия Михайловича Чурбанова, напротив, лишили высокой должности первого заместителя министра. Его-то тесть уже ушел в мир иной.

Принцип кадровых дел: высшие посты тем, кого знаешь и кому доверяешь.

Мне рассказывал видный партработник, который в советские времена ведал в ЦК партии, в отделе оргпартработы Белоруссией. Вдруг ему начальство говорит:

«- На тебя письмо пришло. Я имею разрешение тебе его показать.

Пишет шофер из гаража ЦК компартии Белоруссии. Он писал, что я был на даче у секретаря минского горкома, так напился, что сел не в тот поезд. Потом пришлось посылать телеграмму, чтобы меня сняли с какой-то станции.

Говорят:

- Пиши объяснительную.

Написал, что никогда ни у кого не был ни на даче, ни квартире: Такое я себе правило завел, чтобы никто не мог сказать:, что у меня есть личные отношения и это влияет на мое мнение. И этого эпизода не могло быть. Письмо вместе с объяснительной отдал заведующему отделом, тот сразу написал: в архив, и дело закончилось».

Но ни одну бумагу, пришедшую в ЦК, не выбрасывали. Все хранили. Если приходила "телега" на кого-то из номенклатурных работников, то или ехали расследовать, или просили по телефону местных товарищей разобраться и доложить.

На всю номенклатуру в отделе держали дела. Писали характеристики на тех, кого выдвигали на руководящую должность. Собирали мнения: опрашивали человек шесть, которые знали кандидата, и их мнения подшивали в дело.

Вот, как выдвигали на видную работу в советские времена.

Я дружил с Валерием Иннокентьевичем Харазовым, который больше десяти лет был вторым секретарем ЦК компартии Литвы, то есть наместником Москвы. Деликатная должность.

Когда умер многолетний руководитель Литвы Антанас Снечкус, Харазов составил список примерно из ста пятидесяти человек, которых стал опрашивать: кто достоин возглавить республику? Приглашал к себе партийных и советских работников, ученых, деятелей культуры, комсомольских работников. Сначала звал по двое, ни одной фамилии не называли. Потом стал беседовать по одному, тогда они с удовольствием говорили о каждом.

Когда Харазов поехал в Москву, у него с собой была тетрадь с итогами разговоров. Иван Капитонов, секретарь ЦК по кадрам, сказал:

- С тобой будет говорить Суслов.

Суслов - второй человек в стране. Таинственным коридором, о котором Харазов и не подозревал, хоть и работал в аппарате, прошли к Суслову. В приемной Капитонова попросили подождать, что изумило Харазова.

Суслов спросил:

- Будем назначать председателя Совета министров республики?

Харазов возразил:

- Нет. Во-первых, он сам против, вполне доволен своей нынешней должностью. Во-вторых, два влиятельных члена бюро сказали, что, если будет предложена его кандидатура, они выступят против.

- Тогда кого?

Харазов рассказал, что он провел беседы, раскрыл тетрадь и показал, кто набрал больше всех голосов. Это был Гришкявичюс, первый секретарь вильнюсского горкома.

- Аккуратно скажи Гришкявичюсу, что он должен приехать в Москву на политбюро.

Харазов после какого-то мероприятия в Вильнюсе предложил Гришкявичюсу поехать вместе, в машине предложил подняться в горы. Там они вышли из машины, пошли вдвоем, и тогда Харазов сказал:

- Ваша кандидатура будет выдвинута на пост первого секретаря. Вам надо поехать в Москву, не привлекая внимания...

Когда решались важные кадровые вопросы, выясняли мнение госбезопасности?

Конечно.

Мне рассказывал генерал Эдуард Болеславович Нордман, который всю жизнь прослужил в КГБ. Он был начальником Ставропольского управления КГБ, предстояла смена руководства края. Нордману позвонил первый заместитель председателя комитета госбезопасности Цвигун, доверенный человек Брежнева:

- Приезжай на пару дней в Москву.

- Так я же совсем недавно был, Семен Кузьмич. У меня и вопросов никаких нет.

- Ну, я же не каждый день приглашаю. Приезжай.

Когда Нордман вошел в кабинет первого зама, Цвигун доверительно сказал: в крае предстоят перемены. Понадобится новый первый секретарь. Кого будем назначать? Нордман назвал двоих - Босенко и Горбачева. Выбор сделал в пользу Михаила Сергеевича:

- Он моложе Босенко на тринадцать лет, юрист, перспективный.

И тут Цвигун возразил:

- Он ведь первым секретарем крайкома ВЛКСМ работал в одно время с Шелепиным и Семичастным. Одна ведь банда шелепинская, комсомольская.

Бывший глава комсомола Александр Николаевич Шелепин, «железный Шурик», когда-то считался соперником Брежнева, и всех его соратников вычищали из партийно-государственного аппарата.

Нордман сразу возразил:

- Семен Кузьмич, не входит Горбачев в эту команду.

- Откуда ты это знаешь, ведь недавно там работаешь?

И тогда Нордман поведал историю о том, как предлагал Горбачева взять в кадры КГБ и как Семичастный сходу отверг его кандидатуру. Словом, Михаил Сергеевич к "железному Шурику" никакого отношения не имеет и связей с бывшими комсомольскими лидерами не поддерживает.

Цвигун доложил Брежневу, что Горбачев чист.

Для Михаила Сергеевича это была последняя и решающая проверка.

- Революция, - говаривал Наполеон, - это десять тысяч вакансий.

Революция разом меняет весь политический класс. Государственный аппарат заполняется новыми людьми. Оттого смена власти так радует молодежь. Но чиновники, достигшие вершины власти, жаждут стабильности, то есть покоя и комфорта. И несменяемости! Поначалу еще существовали официальные молодежные организации, которые обещали своим активистам карьерный рост. И кто-то даже пробился... А теперь и комсомола нет. Амбициозные молодые люди выстраиваются у подножия карьерной лестницы. Но кадровый лифт остановлен. И ожидающие своей очереди толкутся у подножия Олимпа.

Был такой анекдот.

Сын генерала, только что поступивший в военное училище, мечтательно спрашивает отца:

- Папа, а я стану полковником?

- Станешь, станешь, - благожелательно кивает головой отец.

- А генералом?

- И генералом станешь, - обещает отец.

- А маршалом? - с замиранием в голосе.

- Нет, маршалом не станешь. У маршала свой сын.