Перейти к основному содержанию

«Спящие»: кто работал на американскую разведку

Поспешно сняли продолжение сериала «Спящие» - об американских агентах в нашей стране. Одного американского агента я видел. Он, правда, тогда еще не был агентом.

В феврале 1979 года я, еще будучи студентом московского университета, поступил на работу в журнал "Новое время". У нас была большая корреспондентская сеть. Корреспонденты, как было положено, приезжали в отпуск, заходили в редакцию. Помню, что приезжал и наш собственный корреспондент в Японии Станислав Александрович Левченко. А осенью того же года он ушел к американцам.

Они его приняли и из Токио сразу же переправили в США, потому что корреспондентская должность была прикрытием. Майор Левченко был оперативным сотрудником токийской резидентуры советской внешней разведки.

О причинах его бегства ходили разные слухи. Одни говорили, что он не поладил со своим начальником – заместителем токийского резидента. Я имел удовольствие впоследствии познакомиться с этим бывшим начальником - глаза у него были пугающие. Другие уверяли, что Левченко, избалованный жизнью в комфортной Японии, не хотел возвращаться к советской действительности. Сам он, уже оказавшись в Америке, написал книгу - я ее читал - изложив в ней сложные религиозные и идеологические мотивы своего побега.

Наше редакционное начальство вызывали на Лубянку. Редакторов журнала укоряли за то, что они не уследили, допустили такой прокол, хотя не они посылали Левченко за границу. Главному редактору звонили из КГБ и сказали: к вам придет такой-то, оформляйте его корреспондентом. Корреспондентский пункт "Нового времени" в столице Японии входил в перечень должностей, которые секретным постановлением ЦК КПСС были отданы внешней разведке КГБ.

После бегства Левченко пришлось полностью сменить состав резидентуры в Токио и японского отдела в центральном аппарате первого главного управления. Так происходило после каждого провала. Я знал молодых разведчиков-японистов, которые благодаря этому смогли поехать в Токио на освободившиеся в резидентуре места.

И я встречал опытных сотрудников японского направления советской разведки, которым бегство Левченко сломало карьеру: они лишились возможности ездить за границу, их убрали с оперативной работы. Они считали свою жизнь сломанной.

Один бывший начальник Левченко после товарищеского ужина, когда мы остались вдвоем, сказал мне:

- Если бы он мне попался, я убил бы его собственными руками.

Я посмотрел на него и понял: он бы это сделал...

Конечно, иностранную разведку интересовали высокопоставленные чиновники, крупнее военные или те, кто работал в военно-промышленном комплексе, но завербовать их они не могли. Как вербовать агентуру в Советском Союзе, где каждый иностранец находился под наблюдением. И советский человек знал, что встреча с иностранцем опасна.

Я работал в журнале, который занимался внешней политикой, что предполагало встречи, скажем, с иностранными корреспондентами. Я должен был предупредить своего начальника и сделать запись в соответствующей тетради. Все фиксировалось. Мой близкий друг, работавший в комитете госбезопасности, при встрече спросил: как прошла беседа с... И назвал фамилию корреспондента японской газеты, с которыми мы встречались.

Так кто же становился агентами американской разведки? Или дипломаты, или сотрудники комитета госбезопасности. Завербовать могли только за границей. А кого выпускали за границу — дипломатов и разведчиков. Вот их вербовали, или они сами предлагали свои услуги.

Дипломаты переходили на ту сторону реже, чем разведчики.

Одна история известна всем благодаря Юлиану Семенову, который написал роман «ТАСС уполномочен заявить», его экранизировали, и этот сериал смотрела вся страна. Роман основан на подлинном деле. Эту историю Юлиану Семенову с санкции Андропова рассказали генералы Виталий Бояров и Вячеслав Кеворков — из второго главного управления КГБ.

В основу романа положена история сотрудника министерства иностранных дел Александра Дмитриевича Огородника. Когда он работал в Колумбии, его завербовали путем шантажа - у него был роман с колумбийкой. Когда он вернулся в Москву, то работал в управлении по планированию внешнеполитических мероприятий министерства иностранных дел. И у него начался роман с дочкой Константина Викторовича Русакова, который был помощником Брежнева, а потом стал секретарем ЦК.

«Когда Огородник уехал отдыхать в Грузию, - пишет генерал Вячеслав Ервандович Кеворков, - в ЦК компартии Грузии последовал звонок из аппарата секретаря ЦК КПСС Константина Викторовича Русакова: Огороднику нужно уделить особое внимание и обеспечить ему комфортное и беззаботное пребывание в столице южной республики. Семья мощного партийного функционера пеклась о благополучии своего потенциального зятя».

Не дожидаясь, пока Огородник станет зятем секретаря ЦК, его решили арестовать. Но неудачно. При аресте он покончил с собой, приняв яд. Во всяком случае так эту историю рассказали Юлиану Семенову. Суда по этому делу не было, документы не рассекречивались. Так что обо всем, что тогда произошло, мы знаем со слов бывших сотрудников комитета госбезопасности. Для Константина Русакова эта прискорбная история не имела никаких последствий, хотя любому другому советскому гражданину близкое знакомство с выявленным агентом ЦРУ дорого бы обошлось.

А самый знаменитый в свое время перебежчик - Аркадий Николаевич Шевченко, бывший заместитель генерального секретаря ООН, бывший помощник министра иностранных дел СССР Андрея Громыко.

Особые отношения с министром иностранных дел Громыко обещали ему большую карьеру. Он и достиг немалого. Ему нравился образ жизни заместителя генерального секретаря ООН и связанные с этой должностью почет, привилегии и комфорт. Не хотелось ему опять возвращаться в Москву. Видимо, что-то разладилось и в его личной жизни. Ему было сорок семь лет. Мужчины после сорока часто переживают своего рода кризис.

Американцы нашли ему профессиональную женщину. Потом она написала мемуары, из которых следовало, что она была потрясена неопытностью советского дипломата в интимных отношениях. Прожить целую жизнь и не знать радостей жизни - она искренне сочувствовала советскому дипломату.

Аркадий Шевченко ушел к американцам ровно сорок лет назад, в марте 1978 года. К тому времени она уже работал на американскую разведку, передавал им все секретные документы, которые видел. Работал бы и дальше. Но его вдруг срочно вызвали в Москву. Он испугался — уже не заподозрили или его?

Он позвонил своему связному - офицеру Центрального разведывательного управления Соединенных Штатов:

- У меня срочное дело. Я должен увидеться с вами как можно скорее.

Встретившись, сказал, что не поедет в Москву. Он проработал на ЦРУ двадцать семь месяцев и заявил, что больше не может. Он попросил выполнить данное ему обещание: гарантировать политическое убежище в Соединенных Штатах.

Ночью Шевченко спустился по пожарной лестнице, перешел через улицу и сел в ожидавшую его машину. Его спрятали в доме, принадлежавшем ЦРУ. По иронии судьбы одного из сотрудников ЦРУ, опекавших Шевченко, звали Олдрич Эймс.

Через несколько лет именно Олдрич Эймс предложит свои услуги советской разведке. Эймс проработал в оперативном директорате ЦРУ тридцать один год. Он был разочарован своей службой, остро нуждался в деньгах, хотел изменить свою жизнь. В апреле 1985 года Эймс просто написал записку, адресованную резиденту советской внешней разведки в Вашингтоне с предложением снабжать Советский Союз информацией в обмен на пятьдесят тысяч долларов.

Историю вербовки Эймса описал Виктор Иванович Черкашин, заместитель вашингтонского резидента, отвечавший за линию внешней контрразведки (то есть за проникновение в спецслужбы главного противника).

Эймс от руки написал список, который потряс Черкашина. Никогда еще разведка не получала сразу так много информации – это был полный перечень агентуры ЦРУ внутри Советского Союза. Ему заплатили в общей сложности больше двух миллионов долларов. Никто из разведчиков не получал таких денег.

Эймс назвал всех завербованных американцами агентов. Они все были сотрудниками комитета государственной безопасности. Но признавать это не очень приятно. Поэтому все советские годы в пропаганде, в кино, в литературе агентами иностранных разведок всегда изображали нестойких либеральных интеллигентов.

В 1963 году в Кремле руководители партии и государства встречались с деятелями литературы и искусства. Вдруг Хрущев встал и свирепо заявил:

- Всем холуям западных хозяев - выйти вон!

В зале сидели сомнительные, с точки зрения партийных чиновников и чекистов, люди - поэты, художники, актеры. Полвека спустя стало ясно, что именно эти «подозрительные» люди, которых подозревали в работе на иностранные разведки, составили славу русской культуры и литературы. А вот присматривавшие за ними как раз и бежали на Запад.... Но некоторые традиции, как мы видим, не умирают.