Перейти к основному содержанию

Что делать, если тебе предлагают стать министром?

Владимир Путин вновь избран президентом страны. А я хорошо помню, что в августе 1999 года Владимир Владимирович Путин внезапно возглавил правительство России. Кто мог предположить, что он так надолго останется у власти?

Нового председателя Совета министров мало кто знал. У его предшественников служба в Белом доме решительно не ладилась. От премьер-министров избавлялись бесцеремонно и неуважительно. Сергей Владиленович Кириенко продержался в премьерах четыре месяца, Евгений Максимович Примаков - восемь, Сергей Вадимович Степашин — пять.

Убитый выстрелом в спину у стен Кремля Борис Ефимович Немцов, который сам был первым заместителем главы правительства, говорил мне:

- Белый дом - опасное место. Многие в него входили улыбаясь. Но никто из него с улыбкой не выходил.

В девяностые годы кресло премьер-министра казалось со стороны незавидным и несчастливым - не успел обжиться в кабинете, как приходится паковать чемоданы и освобождать место преемнику. И когда Путин стал главой правительства, многие снисходительно думали: ну, и этот ненадолго.

Сильно ошиблись! Многие видные фигуры в мире политики или бизнеса совершили непоправимые для себя ошибку, не потрудившись понять, кто стал хозяином сначала Белого дома, а затем и Кремля.

А ведь поначалу Владимир Путин говорил о себе достаточно откровенно. Ему, может быть, даже хотелось высказаться. Ведь вокруг него собрались люди, которым он был так интересен.

Некоторые убеждения, которые явно определяют его политические методы, у Путина сложились в юные годы. Он рассказывал:

- Я понял, что в любом случае - прав я или нет - надо быть сильным, чтобы иметь возможность ответить... Всегда надо быть готовым мгновенно ответить на причиненную обиду. Мгновенно!.. Если хочешь победить, то в любой драке нужно идти до конца и биться, как в последнем и самом решающем бою... В принципе, это известное правило, которому меня позднее учили в комитете госбезопасности, но усвоено оно было значительно раньше - в детских потасовках... Не надо никого пугать. Пистолет необходимо вынимать только тогда, когда вы приняли решение стрелять.

Вот об этом качестве чаще всего и вспоминают одноклассники и соседи Путина: "о последствиях драки он не размышлял: сразу бил". И дрался до последнего, поэтому чаще всего побеждал, и его старались не задевать.

Политика — это непрерывная борьба за власть. Ни одна, пусть самая убедительная победа не может считаться окончательной. Знавший в этом толк Иосиф Виссарионович Сталин в одном из писем своим помощникам сформулировал один из постулатов успеха:

- Нельзя зевать и спать, когда стоишь у власти!

Совершенно очевидно, что политика - это особое искусство, талант. Ему не научишься, на университетской скамье не освоишь, у старших товарищей не переймешь. Уверен, это врожденное качество. И оно проявляется в нужный момент. У кого этот талант есть, добьется успеха. У кого нет — лучше не браться.

У меня в жизни был такой важный момент.

Приехать в Белый дом попросили срочно, причину не объяснили, и я появился в резиденции российского правительства одетым весьма легкомысленно. Но веселенькая расцветка моего галстука никого не интересовала. Белый дом кипел: шло формирование нового правительства.

Руководитель аппарата Совета министров (дельный и весьма симпатичный мне человек) сам сидел в одной рубашке с закатанными рукавами. Он держал в руках судьбу страны, сознавал значимость момента, был энергичен и деловит. Без лишних слов перешел к делу:

- Нам нужен министр печати. Готов занять эту должность?

Вот уж такого разговора я точно не ожидал! Выигрывая время для ответа, уточнил:

- А нынешний министр чем вас не устраивает?

- Нужен человек, способный сплотить руководителей средств массовой информации вокруг нас. Ну, так что?

Я – министр?

Да я и дня в государственном аппарате не работал! Даже не понимаю, что значит быть чиновником. Да и зачем мне?

А, с другой стороны... Почему бы и нет?

Мой дед, Владимир Михайлович Млечин, работал в двадцатые-тридцатые годы в партийном аппарате и руководил театрально-зрелищной цензурой. Мой отчим, Виталий Александрович Сырокомский, начинал в партаппарате в шестидесятые годы. Отчего же и мне не пойти по административной лестнице, раз уж я решительно во всем продолжаю семейное дело?

Перед тем, как уйти на телевидение, я работал в газете «Известия». Не знаю, как сейчас, а в мои годы на столе заместителя главного редактора стояла вторая вертушка, АТС-2, аппарат правительственной связи для государственных чиновников средней руки, уровня замминистра.

- С вами говорят из администрации президента России, - грозный голос из вертушки назвал свою фамилию и высокую должность. - Ждем вас завтра в десять утра. Будем обсуждать, как ваша газета освещала визит президента.

- А что теперь обсуждать? - удивился я. - Визит закончился. Вот, когда он в следующий раз куда-нибудь поедет, позовите нас заранее, расскажите что-то интересное, мы с удовольствием напишем. А сейчас не вижу темы для разговора.

Собеседник опешил. С нажимом переспросил:

- Вы поняли, кто и откуда вам звонит?

Мембрана у вертушки чувствительная, да и на слух я не жаловался.

- Я вам перезвоню, - в голосе звучала угроза.

Он, верно, с кем-то посоветовался в Кремле и вновь набрал мой номер.

- Нам все ясно, - понимающе сказал высокий чиновник, - вы в десять утра заняты. В какое время вам удобно зайти к нам?

Я повторил, что вообще не намерен обсуждать публикации нашей газеты с кремлевскими чиновниками и их оценка нашей работы меня не интересует... Больше никто из администрации президента мне с такими глупостями не звонил.

В ранние ельцинские годы передовые коллеги укоризненно попрекали меня: что-то ты недостаточно радикальный демократ – отчего не вместе с нами на баррикадах? Теперь слышу другие голоса: ты что - либерал?

За последние годы более чувствительные к переменам политической погоды коллеги, как стало бизонов, сначала, поднимая облака пыли, проскакали мимо меня на один фланг, потом так же организованно поскакали на другой.

А я где стоял, там и стою, не меняя ни взглядов, ни позиции. Вот и получается, что вроде как я все время с краю. Я очень уважаю людей в военной форме, но раз уж не повезло и ты штатский, незачем ходить строем, маршировать в общем строю и петь хором.

А что касается того неожиданного разговора в Белом доме, с которого я начал…

Я сердечно поблагодарил и отказался от лестного предложения быть министром. Все равно я бы недолго проработал – до первого указания сделать укорот той или иной редакции, не осознавшей, что пора маршировать в общем строю.

Об упущенной мной возможности пожалела только мама:

- Какую книгу ты бы потом написал!

Я написал другую. Самую необычную для меня почти за четыре десятилетия литературной работы. Она только что вышла - «Пленники прошлого». Судьба одной семьи - на фоне ста лет российской истории, начиная с незабываемого 1917 года.

Почему я выбрал такой жанр — семейная история?

На то есть две причины.

Первая. Мы привыкли считать, будто историю творят политики и полководцы, а народ безмолвствует. Но когда началась Великая русская революция, выяснилось, что главная действующая сила — народ, обычные люди.

Вторая причина. Я таков, каким меня воспитали в семье. Я всем обязан семье. И сто лет спустя после Великой русской революции самое время вернуться к истокам и попытаться понять, что с нами — а не с нашими вождями! - происходило все эти сто лет?