Перейти к основному содержанию

Чиновник гибнет на слове да

Все тридцатые годы мой дедушка, Владимир Михайлович Млечин, возглавлял столичный Репертком – комитет по контролю за репертуаром и зрелищами. Ни один спектакль, ни одна постановка, ни одно представление в Москве (включая эстрадные номера) не могли появиться без его санкции.

И вот эпизод с моим дедушкой, который я нашел, когда готовил к изданию семейную книгу под названием "Пленники прошлого. Сто лет русской истории глазами одной семьи. От революции до Путина".

Однажды Сталин устроил прием в честь летчиков. И невероятно популярный тогда Валерий Чкалов попросил, чтобы не менее популярный певец Леонид Утесов исполнил не марш энтузиастов, а блатную песенку «С одесского кичмана».

- Пусть споет, - великодушно позволил вождь.

В гримерную, где будущий народный артист СССР Утесов готовился к выступлению, вошел чекист, сотрудник управления охраны вождя и передал просьбу включить в программу вечера песню «С одесского кичмана».

- Что вы,- испуганно ответил Леонид Осипович, - мне ее запретил петь товарищ Млечин!

- Кто? – переспросил сотрудник охраны вождя.

- Товарищ Млечин, начальник Реперткома.

- Все равно будете петь, - твердо произнес чекист. – Товарищ Сталин разрешил…

Все решения в стране - и так уже целое столетие - принимает хозяин.

Реализуются только те распоряжения, за неисполнение которых начальник накажет. Это пошло со сталинских времен. Почему-то считается, что при вожде государственный механизм работал как часы. Ностальгически говорят: вот когда был Сталин… В реальности задания вождя исполнялись только, если Сталин давал их кому-то лично и существовала опасность, что он поинтересуется результатом.

Все остальные идеи и указания повисали в воздухе. Самое невинное поручение норовили спихнуть на кого-то другого. Полное отсутствие инициативы и самостоятельности было возведено в принцип государственного управления: ничего не решать без товарища Сталина!

Аппарат состоит из людей, готовых исполнить любое указание, но только если от них этого реально потребуют. Гигантский бюрократический механизм совершает множество ненужных оборотов. Бумаги движутся в аппарате с черепашьей скоростью, ходят от одного чиновника к другому. Потому даже хозяин страны не знает, что именно произойдет с его поручением: когда оно дойдет до исполнителя и будет ли выполнено.

Документы движутся по иерархической лестнице не потому, что это необходимо, а потому что чиновник, который мог бы сам принять решение, не желает брать на себя ответственность. Система родилась еще в сталинские времена, когда старались собрать побольше виз на документе - труднее потом найти одного виноватого.

Многие годы исполком Моссовета возглавлял Владимир Федорович Промыслов. К нему постоянно обращались с просьбой дать квартиру, дачу или гараж. Поскольку в его кабинет попадали только заметные в обществе люди, то Промыслов старался никому не отказывать. Но резолюции на заявлениях ставил разными карандашами, и подчиненные твердо знали, что именно начальник желает: помочь или вежливо замотать вопрос…

И сегодня чиновник безошибочно выбирает формулу выживания - слово "нет". Люди гибнут на слове "да", потому что потом могут призвать к ответственности: зачем позволил? Будешь отвечать... Сказав "нет", не пропадешь, за излишнюю бдительность выволочки не устроят.

Невозможно добиться ясного и однозначного ответа, потому что в этом закрытом мирке каждое слово взвешивается на аптекарских весах. Чиновник на большой должности знает, что в предбаннике толкутся молодые и голодные аппаратчики, которые мечтают занять его место за столом и принять участие в дележе власти.

Выжить в начальственной среде и продвинуться по карьерной лестнице непросто. Требуется особая предрасположенность к существованию в аппаратном мирке. И годы тренировки. Иерархия чинов нерушима, как в армии. Начальники, конечно, бывают разные. Но мало кто терпит самостоятельных подчиненных. В цене дисциплина и послушание. Как правило, попытки высказать собственное мнение пресекаются. Ценится умение угадать, чего желает непосредственный начальник.

К вершинам власти неостановимо идут осторожные, цепкие и хитрые, те, кто не совершает ошибок и не ссорится с начальством. Какой опыт приобретает чиновник, добираясь до самого верха? Аппаратных интриг. Умение лавировать, уходить от решений.

И страна отвыкает от самостоятельности - в поступках и суждениях. Иногда это смертельно опасно.

Расскажу еще одну историю.

Перед войной дедушка мой ушел из цензуры, чему был страшно рад, и возглавил Театр Революции (ныне это театр имени Маяковского). Весной сорок первого труппа отправилась на гастроли в Сочи. И дедушка взял с собой жену и дочь, мою маму, ей было шесть лет. Она впервые увидела море, пляж... Тогда поехать к морю было большой редкостью. Гастроли театра закончились, и труппа уехала в Москву, а с ней, конечно, и дедушка. А семью он оставил на юге: пусть еще подышат морским воздухом, когда в следующий раз удастся попасть к морю!

И вдруг он присылает им телеграмму с пометкой «молния». В телеграмме одна фраза: «Срочно возвращайтесь Москву».

Мама с бабушкой в шоке. Что могло случиться? Заболел? Интернета, мобильных телефонов тогда не было... Побежали на междугороднюю телефонную станцию — звонить, но дозвониться не удалось. И они, не откладывая, отправились покупать железнодорожные билеты. Через два дня они были дома.

Первый вопрос: что случилось?

Дедушка отвечал с улыбкой:

- Соскучился, вот и вызвал вас.

А вот, что он рассказал потом. 14 июня 1941 года он прочитал утром в газете "Заявление ТАСС», в котором говорилось, что слухи о готовящейся войне с Германией являются ложью и провокацией. И сразу понял, что война будет, и очень скоро. Он испугался за семью. Понимал что если война действительно начнется, они там не смогут даже билеты купить, немедленно верну жену и дочь в Москву. Так он спас свою дочь и жену.

На меня эта семейная история произвела сильное впечатление.

Речь идет о печально знаменитом заявлении ТАСС от 14 июня 1941 года – за неделю до нападения нацистской Германии. Сталин и нарком иностранных дел Молотов получали информацию о том, что немецкие войска сосредоточены вдоль всей границы. Но до последней минуты были уверены, что Гитлер блефует и просто пытается заставить их пойти на территориальные и экономические уступки.

Они подготовили заявление ТАСС, в котором говорилось, что слухи о якобы готовящейся войне между Германией и Россией — это маневры враждебных сил. У Германии нет претензий к Советскому Союзу, обе страны неукоснительно соблюдают свои обязательства… Сталин и Молотов рассчитывали на ответную реакцию Гитлера, надеялись, что и он подтвердит, что у него нет претензий к Советскому Союзу, и это снимет напряжение. Обнадеживающей реакции Гитлера они так и не дождались. Германия словно и не заметила заявления ТАСС.

А вот в собственной стране заявление ТАСС сыграло роковую роль. Многие советские люди приняли заявление за чистую монету и поверили. Люди уверились в том, что войны точно не будет. И самое ужасное - Красная Армия тоже была дезориентирована: войны не будет, можно расслабиться… Отсюда и катастрофа сорок первого года.

Людей отучили думать, приучили во всем подчиняться начальству. И в нашей истории это вновь и вновь приводит к беде.